Затем мало-помалу «закусочная» начала наполняться другими Ванями, точь-в-точь такими же, как и мой друг. На всех диванах лежали распростертые люди; те же, которым недоставало диванов, составляли кресла и тоже укладывались с ногами. Задымились папиросы, началось закусыванье, глотанье устриц, откупоривание бутылок. Через полчаса в комнате стоял густой дым, в облаках которого едва мерцали газовые рожки и виднелись дебелые тела Ваней, снявших с себя сюртуки. А между тем обмен мыслей шел своим чередом.
— Il n’y a rien d’aussi efficace pour restaurer les forces, comme un bon petit verre de cognac pris à jeun! Après une nuit de bamboche — c’est presque miraculeux![704] — ораторствовал один из Ваней в одном углу комнаты.
— А я так, признаюсь, всему на свете предпочитаю рюмку доброго, забористого абсента! — возражал тут же другой Ваня.
— Что абсент имеет свои достоинства, и притом очень фундаментальные, — этого я никогда не отрицал и не буду отрицать. Но для того, чтобы реставрировать силы, и притом натощак, — je vous demande pardon, mon cher, mais il n’y a que le cognac pour opérer ce miracle[705]. Поэтому у меня так заведено: как только я просыпаюсь — чтобы коньяк был уж на столе! И при этом маленький кусочек сахару — непррременно!
— Да, уж если коньяк, то маленький кусочек сахару — это conditio sine qua non![706] И при этом немножко цедры… un soupçon![707] Но я все-таки утверждаю, что натощак и абсент… parlez-moi de ça![708]
В другом углу шел спор о кобыле «Джальма», недавно выведенной в цирке.
— Нет, ты меня извини, это не лошадь! Да ты взгляни на нее! всмотрись, ведь у нее зад шилом!
— Ну, нет! «Шилом» — c’est trop dire![709] Что у нее зад не образцовый — это так; но зато ноги! c’est une divinité![710] Ведь это сталь, mon cher! ведь тут каждая жилка говорит! Это копыто! эта щетка!
— Не спорю, копыто настоящее… ну, и нога… Есть огонек, есть игра… il n’y à rien à dire![711] Но зад! этот зад! И притом… у кобылы? Mais je vous demande un peu si c’est permis![712]
В третьем углу: