— Это черт знает что! — фыркнул молодой генерал.
— Да, друг мой; еще я, благодаря пенсиону, могу кой-как концы с концами сводить… — заикнулся было старый генерал.
Но молодой генерал уже окончательно вышел из себя и не дал ему окончить.
— Вы! вы! «вы можете»! еще бы… вы! Вы посмотрите только, как вы живете… вы! это что? это что? — восклицал он бешено, указывая пальцами на хаос, царствовавший в комнатах, и на изрытый берег Вопли, видневшийся через отворенную балконную дверь.
Старый генерал ни слова не сказал в ответ. Он покорно понурил седую голову, словно сознавая себя без оправдания.
— Вы! — продолжал между тем молодой генерал, расхаживая тревожными шагами взад и вперед по кабинету, — вы! вам нужна какая-нибудь тарелка щей, да еще чтоб трубка «Жукова» не выходила у вас из зубов… вы! Посмотрите, как у вас везде нагажено, насрамлено пеплом этого поганого табачища… какая подлая вонь!
Наконец он остановился против отца и пустил ему в укор:
— Но объясните же наконец, каким образом это могло случиться? Говорите же! что такое вы тут делали? балы, что ли, для уездных кокоток устроивали? Говорите! я желаю знать!
— Мой друг! я… я… ты сам отчасти… В последнее время… требования денег…
— Ну да! вот это прекрасно! Я — виноват! Я — много требовал! Я!! Je vous demande un peu![65] A впрочем, я знал зараньше, что у вас есть готовое оправдание! Я — должен был жить на хлебе и воде! Я — должен был рисковать своею карьерой! Я — должен был довольствоваться ролью pique-assiette’a[66] при более счастливых товарищах! Вы это, конечно, хотите сказать?