— Вот и разговаривай с ним, как этакой-то к тебе в работники наймется! А что, почтенный, тебе бы и в кабак-то ходить не для че! Ты только встряхнись — без вина пьян будешь!
Мужик стоял, блуждая глазами по сторонам и как бы нечто соображая.
— Подковы-то украл, поди! чужие небось!
— Ч-ч-чии! веней пина… реговоно… талды!
— Ну, ну! ступай своей дорогой!
— Веней! — крикнул мужик не своим голосом, делая всем корпусом движение в нашу сторону.
— Ступай, ступай! нехорошо! видишь — барин!
Мужик плюет («какие грубияны!» вертится у меня в голове) и обращается к кабаку. Опять визжит дверь, принимая и свои объятия нового потребителя.
— Хороши наши палестины? — подсмеивается Софрон Матвеич.
— Чудак ты, однако ж! Говоришь так, как будто уж все заговариваются!