— Ах, сахарница ты наша… любе-е-зная!
— Кого это он так величает? — спросил я Софрона Матвеича.
— Вдова тут, Меропа Петровна Кучерявина, живет: видно, ее ублажает. А что, Иван, сладка?
— Уж так сладка! так сладка! Мероша! Мерончик!
— Да ты-то из чего себе кишки надрываешь? чай, по усам текло, а в рот не попало?
Ямщик весело взглянул Софрону Матвеичу в лицо.
— Знаешь, что́ я тебе, Софрон Матвеич, скажу? — молвил он.
— Сказывай, только не ври.
— Зачем врать! Намеднись везу я ее в этом самом тарантасе… Только везу я, и пришла мне в голову блажь. Дай, думаю, попробую. «А знаешь ли, говорю, Меропа Петровна, что́ я вам скажу?» — «Сказывай», говорит. — «Скажу я тебе, говорю, что хоша я и мужик, а в ином разе против двух генералов выстою!»
— Так-таки и сказал?