— Мать-мать-мать-ма-ать! — словно горох перекатывается от одного берега до другого.
— Дедюлинские — что рот-то разинули! Мать-мать-мать-ма-а-ать!
— Вороти носовую! мать-мать-ма-ать!
Поощряемый этими возгласами, наш ямщик, в свою очередь, во всю силу легких горланит:
— Перевозчики! заснули! мать-мать-ма-ать!
— Лодку не вскричать ли? — обращается ко мне Софрон Матвеич.
— Да, на лодке скорее бы переехали.
И вот мой целомудренный спутник, поборник копилки и чистоты нравов, нимало не смущаясь, вопиет:
— Лодку подавай! Мать-мать-мать-ма-а-ть!
И вдруг вся собравшаяся на берегу ватага обозчиков, словно остервенившись, возглашает: