— Нет, бабенька, Максим Александрыч мне класть не советовал; проценты нынче в опекунском совете маленькие, так я в рост за большие проценты отдала.
— Смотри, чтоб он у тебя денег-то не выманил!
— Кто это?
— А Максимушка-то твой; бывают, Пашенька, мой друг, бывают такие озорники, что жену готовы живую съесть, только бы деньги из нее вымучить!
— Ну, уж это, бабенька, тогда разве будет, когда он жилы из меня потянет!
— То-то, ты смотриГ
Бабенька смотрит Пашеньке в глаза и не налюбуется на нее; Пашенька, с своей стороны, докладывает, что приходил к ней недавно в город мужик из Жостова, Михей Пантелеев, просил оброк простить, потому что погорел, «да я ему, милая бабенька, не простила».
— Ну, душенька, иногда, по-божески, нельзя и не простить! — замечает Марья Петровна.
— Ну, уж нет, бабенька, этак они так об себе возмечтают, что после с ними и не сговоришь!
— Однако, душечка…