— Ты бы, однако ж, прежде обдумал свое решение, — обратился я к Коронату после минутного молчания.
— Отчего же вы полагаете, что я не обдумал его?
— Ты, конечно, знаешь, что мать предназначила тебя не в медики, а по юридической части…
— А ежели бы она меня по танцевальной части предназначила?
— Позволь, душа моя! Как ни остроумно твое сближение, но ты очень хорошо знаешь, что юридическая часть и танцевальная — две вещи разные. Твоя мать, желая видеть в тебе юриста, совсем не имела в виду давать пищи твоему остроумию. Ты отлично понимаешь это.
— Но я еще лучше понимаю, что если б она пожелала видеть во мне танцмейстера, то это было бы много полезнее. И отплясывал бы, но, по крайней мере, вреда никому бы не делал. А впрочем, дело не в том: я не буду ни танцмейстером, ни адвокатом, ни прокурором — это я уж решил. Я буду медиком; но для того, чтоб сделаться им, мне нужно пять лет учиться и в течение этого времени иметь хоть какие-нибудь средства, чтоб существовать. Вот по этому-то поводу я и пришел с вами переговорить.
— А мать знает о твоем намерении оставить школу?
— Знает.
— Что́ же она пишет?
— А вот прочтите.