— Мне, — доложил, в свою очередь, Сергей Федорыч, — как я за границу отправлялся, губернатор говорил: «Счастливец ты, Сергей Федорыч, будешь тюрбо́* есть!» А я ему: «Это еще, говорю, ваше превосходительство, бабушка надвое сказала, кто счастливее: тот ли, который тюрбо будет есть, или тот, у кого под руками и осетринка, и стерлядка, и севрюжка — словом, все».
— Да, над этим еще задумаешься! — Павел Матвеич и утер ладонью нос.
— С одним тюрбо — хоть он растюрбо будь — далеко тоже не уедешь! — согласился и Василий Иваныч.
— Вот в Ницце и много рыбы, да черта ли в ней!
— То ли дело наша стерлядь!
— Одна ли стерлядь! вы возьмите: судак! ведь это — какая рыба! куда хотите, туда ее и поверните! и а ля рюсс, и с провансалом, и с кисленьким соусом — всяко!
— А молодые судачки — на жаркое!
— Вот это — так рыба! настоящая рыба!
— Осетрина, белужина, севрюжка, белорыбица, сазан, над им!
— А лещ-то! лещ! тешку леща зажарить да с кашей!