Павел Ермолаич только кланялся в знак признательности; но видно было, что ему уж начинает подступать к горлу.
— Устал и не хочет, чтоб ему помогли! — продолжала упорствовать «дорогая гостья», — я этого, как хотите, не понимаю! По-моему, это — уж упрямство! Знаете ли, ведь и Грегуар в вас это заметил! Не далее как вчера была об вас речь, и он сказал: Положилов — золотой человек, но в нем есть один недостаток: упрямство! Не правда ли, он упрям, Поликсена Ивановна?
Отзыв Грегуара, как непосредственного начальника, несколько огорчил Поликсену Ивановну, но, делать нечего, она все-таки постаралась улыбнуться в ответ.
— Да, есть-таки грешок! — сказала она.
— И как еще есть! Скажите, Павел Ермолаич, вы всегда были упрямы? Мсье! вы его товарищ — скажите, он всегда был упрям? — обратилась генеральша ко мне и, не выждав ответа, продолжала: — Устал — и не хочет, чтоб ему помогли! Отчего вы не хотите нам удовольствие сделать… отчего? Мы вас просим: возьмите помощника! — скажите, отчего вы не хотите исполнить нашу просьбу?
Наконец к Павлу Ермолаичу подступило.
— Коли угодно, вот Семен Николаич охотится. — сказал он, указывая на Рогаткина.
— Вот и прекрасно! и незачем это дело откладывать! Так вы, мсье… мсье… мсье…
Генеральша затруднилась; Simon поспешил подсказать:
— Рогаткин-с.