После обедни состоялась и сходка. На нее, в качестве сторонников юбилея, явились Крамольников и Воссияющий, но тут же присутствовал и противник торжества, Дудочкин, по обыкновению своему восклицая:
— Неуч — наш народ! Свинья — наш народ!
Сходка, впрочем, шла довольно вяло, во-первых, потому что крестьяне не понимали самого предмета сходки, то есть слова «юбилей», а во-вторых, потому что, по-видимому, они даже и не интересовались понять его.
— Юбилей, господа, есть торжество, имеющее значение коммеморативное, — начал Крамольников.
— В воспоминание творимое, — пояснил Воссияющий.
— Ну, да, в воспоминание; и ежели, например, лицо даже крестьянского сословия известно своими добродетелями, или повиновением начальству, или исправною уплатою податей и повинностей…
— Или же усердно посещают церковь божию, творит добро ближнему, почитает божиих угодников, — добавил Воссияющий.
— Ну да, и угодников; и ежели он все это неослабеваючи выдерживает в течение известного периода времени…
— Периодом называется определенное число лет, например пятьдесят. Но не возбраняется праздновать юбилеи даже через пятьсот и через тысячу лет.
— Ну да; так вот ежели кто все вышесказанное в течение пятидесяти лет выдержал…