— Нет, многое и другое было говорено. Вот, говорит, который уж год неурожай везде, заработков нет, торговля в умалении, земледелие пало — надо же меры принимать!
— А вы бы ему сказали, что «мерами» урожаев не сделаешь и заработков не создашь.
— Сказать, мой друг, все можно, да к месту ли будет?
— Вот это — другое дело, с этим и я, пожалуй, соглашусь. А насчет «взгляда» остаюсь при прежнем мнении: никакого взгляда в словах вашего князя не заключается.
— Помилуйте, сударь, что еще нужно! Жить тяжко! жизнь все труднее и труднее становится!
— Трудно — это правда; но ведь еще недостаточно сказать: «трудно», надобно хоть причину трудности выяснить.
— Куски наперечет стали — вот и причина. Прежде, когда во всем обилие было, — и дух легче был, и расположенность чувствовалась, а нынче, как на зуб-то положить нечего стало, — ну и смотрит на тебя всякий, словно за горло ухватить хочет!
— Прекрасно! Значит, так и надобно устроить, чтоб всего было вдоволь. Тогда опять и легкий дух, и расположенность явятся. Вот насчет этого как ваш князь рассуждает?
— А как ты это рассудишь, голубчик? Сокрушается наравне с прочими — ну, и довольно!
— И часто он таким образом сокрушается?