В эту минуту в среде молодых людей раздался взрыв сдержанного смеха.
— Вы чему, господа, смеетесь? — полюбопытствовал Алексей Степаныч.
— Ах, папенька, неужто ж нам посмеяться между собой нельзя! — вскликнула Соня.
— Отчего не посмеяться! да отцу-то отчего не открыть?
— Разве вам интересно? Ну, мы об учителях вспомнили!
— Вот она так всегда мне отвечает! С Павлом Алексеичем хоть целый день шушукаться готова, а перед отцом — молчок! И об чем только вы шушукаетесь? Верно, он и тебя нашпиговал, что человек от обезьяны происходит?
— Вы, папенька, в таком странном виде это представляете, как будто я говорю, что это вчера или третьего дня произошло, — вступился Павел Алексеич.
— Что вчера, что за шесть тысяч лет, — это все равно, мой друг! Все-таки оно неправильно. Потому сказано: Адам, Ева… и притом в шестый день… Как же ты после этого об Адаме и Еве полагаешь?*
— А так и полагаю, что ничего не полагаю!
— Нельзя не полагать, мой друг! велено полагать! По-твоему, и мир не в семь дней сотворен, и от сотворения мира до Рождества Христова не 5508 лет протекло, а несколько десятков тысяч столетий — так, что ли?