— Я. А что?
Сказавши это, Аннинька тихонько засмеялась, точно хотела прибавить: да, вот как! отделали-таки меня! — Дядя здоров? — спросила она.
— Что дяденька! так ништо… Только слава, что живут, а то и не видим их поче́сть никогда!
— Что же с ним?
— Да так… от скуки, видно, с ними сделалось…
— Неужто и на бобах разводить перестал?
— Нынче они, барышня, молчат. Все говорили и вдруг замолчали. Слышим иногда, как промежду себя в кабинете что-то разговаривают и даже смеются будто, а выдут в комнаты — и опять замолчат. Сказывают, с покойным ихним братцем, Степаном Владимирычем, то же было… Все были веселы — и вдруг замолчали. Вы-то, барышня, все ли здоровы?
Аннинька только махнула рукою в ответ.
— Сестрица все ли здорова?
— Уже целый месяц, как в Кречетове при большой дороге в могиле лежит.