— Стало быть, ежели он ночью… Испугает, навек уродом сделает… и это можно?
— Вероятно, можно.
Лукьяныч только головой мотнул на мой ответ.
— Давеча меня поманил: правда ли, говорит, что Матрена-скотница (Матрена — почтенная женщина лет под шестьдесят) в грехе состоит?
— С кем? сказывал?
— Известно с кем.
— Со мной?
— Стало быть. Молчание.
— А потом опять подъехал. Коли, говорит, Матрена не виновата, так чем же твой барин питается? И это, значит, можно?
— Должно быть. Вот ты и сам с ним разговариваешь…