Свинья ( продолжает кобенится ). Правда ли, будто в газетах печатают: свобода-де есть драгоценнейшее достояние человеческих обществ?
Правда. Правда, свинья.
Свинья. А — по-моему, так и без того у нас свободы по горло. Вот я безотлучно в хлеву живу — и го̀рюшка мало! Что мне! Хочу — рылом в корыто уткнусь, хочу — в навозе кувыркаюсь… какой еще свободы нужно! ( Авторитетно. ) Изменники вы, как я на вас погляжу… ась?
Правдавновь старается прикрыть наготу. Публика гогочет: правда твоя, свинья! Изменники! изменники! Некоторые из публики требуют, чтоб Правду отвели в участок. Свинья самодовольно хрюкает, сознавая себя на высоте положения.
Свинья. Зачем отводить в участок? Ведь там для проформы подержат, да и опять выпустят. ( Ложится в навоз и впадает в сентиментальность. ) Ах, нынче и участковые одним языком с фельетонистами говорят! Намеднись я в одной газете вычитала: оттого-де у нас слабо, что законы только для проформы пишутся…
Правда. Так ты и читаешь, свинья?
Свинья. Почитываю. Только понимаю не так, как написано… Как хочу, так и понимаю!.. ( К публике. ) Так вот что̀, други! в участок мы ее не отправим, а своими средствами… Сыскивать ее станем… сегодня вопросец зададим, а завтра — два… ( Задумывается. ) Сразу не покончим, а постепенно чавкать будем… ( Сопя, подходит к Правде, хватает ее за икру и начинает чавкать. ) Вот так!
Правдапожимается от боли; публика грохочет. Раздаются возгласы: ай да свинья! вот так затейница!
Свинья. Что? сладко? Ну, будет с тебя! ( Перестает чавкать. ) Теперь сказывай: где корень зла?
Правда ( растерянно ). Корень зла, свинья? корень зла… корень зла… ( Решительно и неожиданно для самой себя. ) В тебе, свинья!