Вплоть до самой Луги я не мог его уловить. Несколько раз он пробегал мимо, хотя я держал наготове четвертый двугривенный, — и даже с таким расчетом держал, чтоб он непременно заметил его, — но он, очевидно, решился преодолеть себя и навстречу ласке моей не пошел.
Разумеется, это меня возмутило. Вот, думалось мне, как Разуваев «обязал» тебя контрактом, так ты и заочно ему служишь, все равно как бы он всеминутно у тебя перед глазами стоял, а я тебе уж три двугривенных сряду без контракта отдал, и ты хоть бы ухом повел! Нет, надобно это дело так устроить, чтоб на каждый двугривенный — контракт. Коротенький, но точный, и душа чтоб тут же значилась. И непременно в разуваевском вкусе. Чтоб для тебя, «мальчика без штанов», это был контракт, а для меня чтоб все одно, что есть контракт, что его нет.
Наконец, в Луге, все пассажиры разошлись обедать, и я поймал-таки его. — Вот вам рубль, — говорю.
Принял. — Слышал я за границей, что покуда я ездил, а на вас мода пошла? — продолжал я.
Усмехнулся и хотел было увильнуть; но потом вспомнил, что я за свой рубль имел хоть на ответ-то право, — и посовестился. — На нас, сударь, завсегда мода. Потому, господину Разуваеву без нас невозможно.
Проговорив это, он скорым шагом удалился к выходу и через минуту уже сновал взад и вперед по платформе, отрывая зубами куски булки, которая заменяла ему обед.
Через два часа мы были дома.
Письма к тетеньке
Письмо первое
Милая тетенька!