— Что̀ тебе так занадобилось?
— Тогда бабенька за него замуж бы вышла. Говорят, будто семидесяти лет не позволяют — ну, да ведь в память Аракчеева… По крайней мере, повеселилась бы на свадьбе, а то что̀! Все ходят, словно скованные, по углам, да результатов ждут…
— Ну-ну-ну! отдохни минуточку. Скажи: спрашивала ли ты у своего прапорщика, об каких это он результатах в записке своей упоминал?
— Поручики спрашивали, да разве он скажет?
— Однако ж сказал же он что-нибудь, как вы на чердаке-то его нашли?
— Ничего не сказал. Только удивился, когда я ему плюху вклеила, да немного погодя промолвил: есть хочу! Хорошо, что у меня от обеда целый холодный ростбиф остался!
— Да неужто же наконец…
— Нет, ты представь себе, если б у меня этого ростбифа не было! куда бы я девалась? И то везде говорят, что я все сама ем, а детей голодом морю, а тут еще такой скандал!
— Ну, что̀̀ тут! дала бы целковый, и пусть к Палкину идет!
— Это чтоб он опять… слуга покорная! выходки-то его у меня вот где сидят!