— Пррравильно!
— А вы меня трихиной изволили обозвать! Я, вас жалеючи, правду говорю, а вы…
— Счет! — раздраженно крикнул Павлинский.
— Спешите-с? — уязвил было Скорпионов; но в эту минуту Новинского посетило вдохновение.
— Что так рано, Павел Никитич? — обратился он к Павлинскому, — ведь этак от них, от кляузников, и деваться некуда будет. А мы вот что сделаем. Господин Скорпионов! Кажется, графинчик-то у вас сиротой стоит?.. Так не хотите ли… от нас? а? Человек! другой графинчик господину Скорпионову! Вы, кажется, очищенную пьете, господа?
— Обыкновенно употребляем очищенное вино; но ежели случится двойная померанцевая…
— Прекрасно. Графин двойной померанцевой! И два подовых пирога!
Маневр удался как нельзя лучше. Тем не меньше он совершился настолько внезапно, что даже Скорпионов почувствовал себя не совсем ловко.
— Обыкновенно… мы безвозмездно, — пробормотал он, — но ежели гостеприимство, и притом с раскаянием…
— Именно так: с раскаянием… Кушайте, господа, не стесняйтесь!