Но Савося не приходил, а камень между тем был брошен, и Арина Михайловна убедилась, что до тех пор она не успокоится, покуда не вытащит его.
— Что ты такое насчет процентов вчера говорил? — начала она на другой день уже сама.
— Забудьте, милая тетенька! прошу вас, забудьте!
— Зачем забывать! коли что выгодное предвидится, так мне и самой любо! Я вот теперь пять копеек со своих билетов получаю… мало, что ли? говори!
— Мало, тетенька, так мало… даже обидно! Уж десять-то процентов — это вам всякий с удовольствием даст!
— А как же с билетами-то с моими… себе, что ли, он их возьмет, или так?
— Извините, тетенька, я вас не понимаю.
— То-то вот: не понимаешь, а судишь! Опричь, что ли, он мне десять процентиков отсчитает, а билеты само собой, или уж с билетцами с моими распроститься придется… ау, голубчики!
— Он, тетенька, билеты на деньги переведет да деньгами, по окончании, и рассчитается. А кроме того, проценты.
— А ежели он билеты-то возьмет да и с ними и ухнет?