— Ах, счастливица!
— Нравится он тебе?
— Божественный! херувим!
Иногда «счастливица» позволяла себе слегка посмеяться над Лидочкой.
— А знаешь ли, душка, — говорила она, — что ты произвела на князя очень большое впечатление?
— Ах, что ты! проказница! Ты посмотри на меня, какая я… Ну, под стать ли я такому херувиму!
Она говорила это без всякой тени досады, просто и откровенно, совершенно уверенная, что праздничная сторона жизни никогда не будет ее уделом.
Наконец наступил день выпуска, и Лидочке предложили остаться при институте в качестве пепиньерки. Разумеется, она согласилась. Счастливые институтки, разодетые по-городскому, плакали, расставаясь с нею.
— Ах, Лидочка, я упрошу maman тебя на лето к нам в деревню взять! — говорила одна.
— Ах, какая ты добрая!