— Не по рылу мне с помещиками вожжаться.
Словом сказать, на все подобные вопросы Федос возражал загадочно, что приводило матушку в немалое смущение. Иногда ей представлялось: да не бунтовщик ли он? Хотя в то время не только о нигилистах, но и о чиновниках ведомства государственных имуществ (впоследствии их называли помещики «эмиссарами Пугачева») не было слышно.
«И не разберешь его, что за человек такой! — думалось ей, — бродит без надобности: взял да и пошел — разве между людьми так водится? Наверное, заразу какую-нибудь разносит!»
По этому случаю она позвала на совет даже старосту Федота.
— Что? как у нас? все благополучно? — спросила матушка.
— Все, кажется, слава богу, — ответил Федот, втайне, однако ж, недоумевая, не случилось ли чего-нибудь, о чем матушка узнала прежде него.
— Что мнешься! Федос как?
— Ничего, сударыня, и Федос Николаич… Только чудо это! барин, а как себя беспокоит!
— Ну, и пускай беспокоится — это его дело. Не шушукается ли он — вот я о чем говорю.
— С кем, сударыня, у нас шушукаться!.. Нет, слава богу, кажется, ничего!