— Нынче, папенька, такие помещики уж редко встречаются.
— Нет, и нынче, особливо которые в предводители охотятся. Годков пять поколобродит: апельсины, лимоны… а спустя время, смотришь, имение-то с аукциона продают. И у вас, поди, ранжереи водятся?
— Грешный человек, папенька. Люблю полакомиться.
— Ну, вот видишь. И все мы любим; и я люблю, и ты любишь. Как с этим быть!
Дедушка обращается лицом к саду и вдыхает душистый воздух.
— А хорошо здесь пахнет, сладко! — говорит он.
— Это, папенька, сирень цветет. Очень от нее дух приятный.
— Не дешево, чай, развести стоило?
— Ах, что̀ говорить! Тоже не плошь того помещика! Чем бы хлеба больше сеять, а я сады развожу.
— Ну, ты не прогадаешь. Ежели с умом жить, можно и на хозяйство и на сады уделить. На хозяйство часть, на сады — ча̀сточку. Без чего нельзя, так нельзя.