— Иконостас — сам по себе, а и она работать должна. На-тко! явилась господский хлеб есть, пальцем о палец ударить не хочет! Даром-то всякий умеет хлеб есть! И самовар с собой привезли — чаи да сахары… дворяне нашлись! Вот я возьму да самовар-то отниму…
Иногда матушка подсылала ключницу посмотреть, что делают «дворяне». Акулина исполняла барское приказание, но не засиживалась и через несколько минут уже являлась с докладом.
— Ну что?
— Ничего. Сидят смирно, промежду себя разговаривают.
— Вот я им дам «разговаривают»! Да ты бы подольше у них побыла, хорошенько бы высмотрела.
— Нечего смотреть. Сидят тихо; он образ пишет, она краску трет.
— Небось, чаем потчевали?
— Не пивала ихнего чаю; не знаю.
— И ты с ними заодно… потатчица!
Но, как я уже сказал, особенных мер относительно Мавруши матушка все-таки не принимала и ограничивалась воркотней. По временам она, впрочем, призывала самого Павла.