— Слышишь! — продолжала волноваться невеста, — так ты и знай! Лучше добром уезжай отсюда, а уж я что сказала, то сделаю, не пойду я за тебя! не пойду!
— Да и мне неохота, — пробормотал мальчишка мрачно.
— Зачем же ты ехал, постылый?
— Староста велел… оттого…
— Ступай с моих глаз! ступай!
Мальчишка повернулся и вышел. Матренка заплакала. Всего можно было ожидать, но не такого надругательства. Ей не приходило в голову, что это надругательство гораздо мучительнее настигает ничем не повинного мальчишку, нежели ее. Целый день она ругалась и проклинала, беспрерывно ударяя себя животом об стол, с намерением произвести выкидыш. Товарки старались утешить ее.
— Небось еще выровняется! — говорила Акулина, — годка два пройдет, гренадер будет! Ему еще долго расти!..
— Ихняя сторона — хлебная! — уверяли девушки, — скирдов, скирдов, сказывают, наставлено столько, словно город у околицы выстроен!
— Гусей мужички держат, уток, свиней, перепелок ловят. Убоину круглый год во щах едят.
— Гаденок! гаденок! гаденок! — вопила в ответ Матренка, заливаясь слезами.