Егорушка встал и недоумевающими глазами уперся в ее живот, точно ничто другое в ней не интересовало его.
— Господи! да, никак, он все тот же, что и вчера! — мелькнуло в ее голове, но она перемогла себя и продолжала: — Я с тобой, Егорушко, говорить пришла…
— Пришла? — машинально повторил он за нею.
— Пришла прощенья у тебя выпросить. Хоть и не своей волей я за тебя замуж иду, а все-таки кабы не грех мой, ты бы по своей воле невесту за себя взял, на людей смотреть не стыдился бы.
— Неохота мне тебя брать, нечестная ты. Буду у господ милости просить.
— Все одно: барыня что сказала, то беспременно сделает. Лучше уж прости ты меня.
— Не в чем мне тебя прощать; нечестная ты — вот и все. Про̀пасти на вас, девок, нет: бегаете высуня язык да любовников ищете… Как я тебя с таким горбом к старикам своим привезу!
— А люты у тебя старики?
Матренка с тоскою глядела на жениха, ища уловить в его глазах хоть искру сочувствия. Но Егорушка даже не ответил на ее вопрос и угрюмо промолвил:
— Была уж у нас такая — Варварой звали… тоже с кузовом привезли… Не долго выжила.