— Но что, Сатирушко, каково? — спрашивала она.
— Кашлять тяжко. Того гляди, сердце соскочит. Чего доброго, на тот свет в рабском виде предстанешь.
— Так что ж, что в рабском — прямее в рай попадешь. И Христос в рабском виде на землю сходил и за рабов пострадал.
— Оно так, да в ту пору рабы другие были, извечные…
— А мы какие же?
— А мы прежде вольные были, а потом сами свою волю продали. Из-за денег господам в кабалу продались. За это вот и судить нас будут.
— Не мы, чай, продались. Наши-то и родители и дедушки, все спокон веку рабами были.
— Все равно, ежели и в старину отцы продались, ми за их грех отвечать должны. Нет того греха тяжеле, коли кто волю свою продал. Все равно что душу.
— Не пойму я тебя. Как же с этим быть?
— Кругом нас неволя окружила, клещами сжала. Райские двери навеки перед нами закрыла.