— Будет; устал. Скажите на псарной, что зайду позавтракавши, а если дела задержат, так завтра в это же время. А ты у меня, Артемий, смотри! пуще глаза «Модницу» береги! Ежели что случится — ты в ответе!
— Чему случиться… оборони бог!
— То-то. С богом; ведите жеребца назад.
Струнников не торопясь возвращается домой и для возбуждения аппетита заглядывает в встречающиеся по пути хозяйственные постройки. Зайдет на погреб — там девчонки под навесом сидят, горшки со сметаной между коленами держат, чухонское масло мутовками бьют.
— Это вы чухонское масло для стола бьете? — молвит он, — бейте! Повару много масла нужно.
Или в мучной лабаз завернет; там ключник муку пекарю отпускает.
— Муку, что ли, для стола выдаешь? — выдавай! Только смотри: выдавай весом и записывай, что отпустил. А то ведь я вас знаю!
— Мы, кажется, Федор Васильич…
— Ладно. Знаю я, что я Федор Васильич, а не Сидор Карпыч…
Стрелка показывает без пяти минут двенадцать; Струнников начинает спешить. Он почти бегом бежит домой и как раз поспевает в ту минуту, когда на столе уж дымится полное блюдо горячих телячьих котлет.