— Стало быть, ей посчастливилось.
— Так, так. А ну-тко, открой хайло̀, дохни на меня, долговязая!
Аришка подходит к барыне и дышит ей в лицо.
— Что-то малинкой попахивает! Ну-тко, а ты, Наташка! Подходи, голубушка, подходи!
Наташка делает то же, что и Аришка.
— Чудо! Для господ ягода не поспела, а от них малиной так и разит!
— Ей-богу, сударыня…
— Не божитесь. Сама из окна видела. Видела собственными глазами, как вы, идучи по мосту, в хайло себе ягоды пихали! Вы думаете, что барыня далеко, ан она — вот она! Вот вам за это! вот вам! Завтра целый день за пяльцами сидеть!
Раздается треск пощечин. Затем малина ссыпается в одно лукошко и сдается на погреб, а часть отделяется для детей, которые уже отучились и бегают по длинной террасе, выстроенной вдоль всей лицевой стороны дома.
Бьет семь часов. Детей оделили лакомством; Василию Порфирычу тоже поставили на чайный стол давешний персик и немножко малины на блюдечке. В столовой кипит самовар; начинается чаепитие тем же порядком, как и утром, с тою разницей, что при этом присутствуют и барин с барыней. Анна Павловна осведомляется, хорошо ли учились дети.