— Заезжать, что ли?
— Это как вам, сударыня, будет угодно.
— Еще не примет, пожалуй!
— Как не принять… помилуйте! даже с радостью. Матушка задумалась на минуту в нерешимости и потом продолжала:
— Чай, и Фомку своего покажет!
— Может, и посовестится. А впрочем, сказывают, он за̀все с барыней за одним столом обедает…
— Ну, ладно, едем!
Через короткое время, однако ж, решимость оставляла матушку, и разговор возобновлялся на противоположную тему.
— Нет уж, что̀ срамиться, — говорила она и, обращаясь к кучеру, прибавляла: — Ступай на постоялый двор!
Поэтому сердце мое сильно забилось, когда, при повороте в Овсецово, матушка крикнула кучеру: