Забиякин. И что́ ж бы вы думали? Этой, можно сказать, блистательной фразе приятель мой обязан был местом! Его сиятельство улыбнулись: «Ну, уж, говорит, коли так тебя забрало, дать ему место станового!» Оно выходит и справедливо, что с вельможами нужно быть завсегда откровенным, — потому что вельможа, вы понимаете, так воспитан, что благородство чувств ему доступно… Вот был у нас начальник — Бенескриптов (из прискорбных-с ), так этот, бывало, и разговаривать не станет: «Давай, говорит, мне прежде наличными». Ну, а сами знаете, где же благородному человеку наличных взять? благородный человек является как есть, с открытою душой… Другое дело впоследствии, когда, знаете, оперится… ну, тогда точно что было бы неблагодарно не уделить начальству.
Живновский ( задумчиво ). Ну, нет, от меня уж не отвертится… я, пожалуй, и за горло ухвачу. ( Поднимает руки и расставляет пальцы граблями. )
Забиякин. Конечно-с; такого подчиненного, как вы, иметь приятно.
Живновский. Еще бы! насчет этой исполнительности я просто не человек, а огонь! Люблю, знаете, распорядиться! Ну просто, я вам вот как доложу: призови меня к себе его сиятельство и скажи: «Живновский, не нравится вот мне эта борода ( указывает на Белугина ), задуши его, мой милый!» — и задушу! то есть, сам тут замру, а задушу. Белугин плюет. Не плюйся, не плюйся, борода! погоди плеваться-то!
Сцена II
Те же и Налетов.
Налетов ( входит с шумом; в одном глазу у него стеклышко; он останавливается посреди залы и окидывает взглядом просителей. Пафнутьев ему кланяется ). Э… скажите, пожалуйста, князь принимает?
Ответа нет; только Пафнутьев подается вперед, но и тот шмыгает. Э… это удивительно! в передней никого нет… что за genre! ( Ходит по зале. )
Белугин ( вынимает из жилетки серебряную луковицу ). Да-с; теперича будет часика три, как дожидаемся… ( К Скопищеву. ) А что, Егор Иваныч, видно, убраться отселева за добра-ума.
Скопищев ( вздыхая ). Дело-то наше такое… нет, уж заодно, видно, подождать, Фома Савич.