Скопищев. Ох!.. так как же?..
Дернов. Делать нечего, подавай и ты прошение; сбавь хошь полтину против его цены — ну, и утвердим за тобой.
Молчание, в продолжение которого Скопищев рассчитывает и усиленно вздыхает.
Скопищев. Ну, а просьбу-то, чай, на гербовой?
Дернов. А то на простой! Эх ты! тут тысячами пахнет, а он об шести гривенниках разговаривает. Шаромыжники вы все! Ты на него посмотри; вот он намеднись приходит, дела не видит, а уж сторублевую в руку сует — посули только, да будь ласков. Ах, кажется, кабы только не связался я с тобой! А ты норовишь дело-то за две головы сахару сладить. А хочешь, не будет по-твоему?
Скопищев ( с испугом ). Что ты? что ты? а кто же тебе кровать-то подарил под свадьбу?
Дернов. То-то кровать! Подарил кровать, да и кричит, что ему вот месяц с неба сыми да на блюде подай. Все вы, здешние колотырники*, только кляузы бы да ябеды вам сочинять… голь непокрытая! А ты затеял дело, так и веди его делом, широкой, то есть, рукой.
Входит Марья Гавриловна, заспанная и растрепанная, в одной кофте.
Марья Гавриловна ( мужу ). Ты еще не ушел на службу? а-а-а! ( Зевает и потягивается. )
Дернов. Когда ж было уйти; я чаю хочу.