— Ан, врете вы, приезжал! — раздалось из передней.
— Я не видал, ей-богу не видал, ваше высокородие! — бормотал скороговоркой Кшецынский.
— Приезжал уж раз десять! — произнес камердинер Федор, входя в комнату с стаканом чаю на подносе. — Известно, вы ничего не видите!
— Это правда, Кшецынский, правда, что ты ничего не видишь! Не понимаю, братец, на что у тебя глаза! Если б мне не была известна твоя преданность… если б я своими руками не вытащил тебя из грязи — ты понимаешь: «из грязи»?.. право, я не знаю… Что ж, спрашивал что-нибудь городничий?
— Спрашивал, что́, дескать, генерал делают?
— Ну, а ты что?
— Спят, мол; известно, мол, что́ им делать, как не спать! ночью едем — в карете спим, днем стоим — на квартере спим.
— Ты так и сказал?
— Сказал… отчего не сказать!
— Ска-атина!