— А мне что не смеяться? разве уж и смеяться нельзя? Ишь строгой какой!
— Да ты не смейся, — говорю я, — а скажи мне толком: согласна ли ты меня любить — вот, мол, что!
Села она на скамеечку и молчит; только словно из-под платка потихоньку посмеивается; сел и я тут же возле.
— Полно, — говорю я, — не дурачься, Параня; стало быть, не миновать этому делу, если вот хотел себя перемочь, да ишь нету… перестань же, Параня!
— А разве ты за тем в работы ходил, чтоб меня забыть?
— Да…
— Ну, так и забывай же…
Хотела она тут встать, да я не пустил; схватил ее в охапку, да и усадил уж сило́м.
— Нет, — говорю, — не уйду, доколе ты не ответишь, как мне желательно.
— Да что ты, проспись! ведь у меня муж есть: что я тебе скажу?