— Чего им делается! — вступился усач, — они этого огорчения и понять не могут-с!
— Скоро ли же эту каналью отсюда выведут? — отозвался желчный господин, — я ведь господина министра утруждать буду, свиньи вы этакие!
Эта апострофа, смутившая меня своею откровенностью, не оказала никакого действия на Якова Петровича. Очевидно, что ему не в первый раз пришлось подвергать свою особу подобного рода ласкам.
— За что вы здесь содержитесь? — спросил я Пересечкина.
Он молчал и все держал руку наотвес, как бы разговаривая сам с собой.
— Ну, говори же, за что ты здесь посажен, — сказал Яков Петрович.
Пересечкин совершенно неожиданно фыркнул.
— Ишь животное! — отозвался голос с кровати, — даже самому смешно… скот!
— Что же-с, сказывайте! — понуждал усач. Пересечкин с минуту помялся и потом скороговоркою отвечал:
— Статистику собирал-с…