— Да желание мое будет большое, потому что и касательство у меня не малое.
— А как, например-с?
— Да хоша бы тебя в острог посадить.
Он смешался, даже помертвел весь и словно осина затрясся.
— Да, — говорит, — это точно касательство не малое… И документы, чай, у вашего благородия насчет этого есть?.. Вы меня, старика, не обессудьте, что я в эвтом деле сумнение имею: дело-то оно такое, что к нам словно очень уж близко подходит, да и Иван Демьяныч ничего нас о такой напасти не предуведомляли…
Я подал ему бумагу; он раза с три прочел ее.
— Больно уж мудрено что-то нонче пишут, — сказал он, кладя бумагу на стол, — слушали — ровно ничего не слушали, а приказали — ровно с колокольни слетели. Что ж это, ваше благородие, с нами такое будет?
— А вот поговорим, как бог по душе положит.
— Да об чем же ты следствие-то производить будешь? Ведь тут ничего не сказано.
— Это уж мое дело, — говорю я, — ты только сказывай, согласен ли ты в острог идти?