— Сторонись! — повторяет тот же голос, как-то взвизгивая, — сторонись! убью!
— Что такое? что такое? — спрашиваю я, очнувшись.
— Да вот писарь волостной едет, ваше благородие, да ишь, шельма, как ревет с пьяных-то глаз!
— Что ж ты не сторонишься? — кричу я ямщику встречной повозки.
— А как тут сторониться будешь? вишь, писарь пьяный за руки держит!
Вышел я из повозки и вижу: точно, человек стоит на коленках в повозке и держит ямщика за руки.
— Что же ты это делаешь, пьяница? — спрашиваю я, подходя к повозке.
— Еду-еду не свищу, а наеду не спущу! — отвечает писарь сиплым от перепоя голосом, — сторронись!
— Послушай, Иван Гарасимыч, — вступается мой ямщик, — чиновник ведь едет!.. не хорошо, Иван Гарасимыч! ты над своими куражься, любезный друг, а чиновник, хошь как хошь, все он тебе чиновник…
— Чиновник! а что мне чиновник! я здесь главный! я здесь что хочу… Сторронись!