— Н-да… отечество! — повторяет Курилкин, по-видимому возвратившийся к прежнему раздумью.
— А еще говорят, что вельможи все горды да неприступны! — продолжает Иван Фомич, — ничуть не бывало!
— Это говорят те, ваше превосходительство, — весьма основательно замечает генерал Голубчиков, — которые настоящих-то вельмож и в глаза не видали. А вот как мы с вами и в халатике с ними посиживали, и трубочки покуривали, так действительно можем удостоверить, что вся разница между вельможей и обыкновенным человеком только в том состоит, что у вельможи в обхождении аромат какой-то есть…
— «Прохлады»! — ворчит сквозь зубы Корепанов.
— Наш князь, — вступается статский советник Генералов, — так тот больше все левой рукой действует. И на стул левой рукой указывает, и подает все левую руку.
— А что вы думаете? — говорит генерал Голубчиков, — ведь это именно правда, что у вельмож левая рука всегда как-то более развита!
— Я полагаю, что в этом свой расчет есть, — глубокомысленно замечает Иван Фомич.
— То есть не столько расчет, сколько грация, — возражает Голубчиков.
— Никак нет-с, ваше превосходительство, не грация, а именно расчет-с.
— Нет… зачем же непременно «расчет»? Я, напротив того, положительно убежден, что грация, — говорит Голубчиков, задетый за живое настойчивостью Ивана Фомича.