— Ну да… ну, хоть ведро в день! положим, хоть по восьми гривен за ведро… сколько это будет?
Кондратий Трифоныч задумывается и в рассеянности выпивает третью рюмку. Батюшка съедает грибок.
— Одного торфу сколько у меня! — вдруг восклицает Кондратий Трифоныч.
— Стало быть, торфом торговать будете? — спрашивает батюшка и, приложив руку к сердцу (дабы не распахнулась ряска), крадется к столу, чтоб отрезать кусочек ветчинки.
— Всем буду торговать! и молоком буду торговать! и торф буду продавать! и ягоды в Москву буду возить! Нонче, брат, глядеть-то нечего! нонче, брат, дворянскую-то спесь надо побоку!
— Сс… — удивляется батюшка, — стало быть, изволите находить, что непредосудительно?
Вместо ответа Кондратий Трифоныч выпивает четвертую и в то же время указывает на графин батюшке, который немедленно следует его примеру.
— А позвольте узнать, — спрашивает батюшка, — как же теперь купцы, мещане… стало быть, им возбранено будет торговать?
— А мне что за дело!
— Стало быть, этого уж не будет, чтоб всякому, то есть, званию предел был положен?