— Да, брат, власть!
— Только тверди и звезд небесных еще соделать не может!
— А рыбу может всякую!
— И небезвыгодно?
— Какое, к черту, безвыгодно! ты пойми, сколько в Москве стерлядь-то стоит!
— Что ж, это дело хорошее! может, и крестьяне около вас позаймутся.
Молчат. Кондратий Трифоныч слегка зевает.
— Я нонче все буду сам! лес рубить буду сам! молоко в Москву возить — сам! торф продавать — сам! — говорит он, приходя внезапно в восторг.
— Доброе, сударь, дело! — отвечает батюшка.
— Нонче, брат, не то, что прежде! нет, брат, шалишь! нонче везде все сам: и посмотри сам, и свесь сам, и съезди везде сам, и опять посмотри, и опять свесь!