— Нет, — говорю, — я просить не буду, потому что вперед знаю, что если стану с барином говорить, так уж это беспременно, что ему нагрублю.
— Что ж так?
— Да так; больно уж много нам обид от них было, Марья Сергевна… за что, примерно, он меня платья моего лишил?
— Вот вы какие! пожили в Москве, да и стали уж слишком спесивы! А вы бы глядя на других делали.
Ну, я против этих ее слов ничего сказать не решился; стою да молчу.
— А хорошее, — говорит, — в Москве житье?
И сама, знаешь, тяжеленько этак вздыхает.
— И везде, — говорю, — хорошо, где, то есть, жить нам мило.
— А где, по-вашему, мило? — спрашивает.
— А там, — говорю, — мило, где у нас милый друг находится…