Пришли мы к ним около полдён; смотрим, Дарьюшка у ворот сидит, на солнышке греется. Поздоровались.
— Жить, что ли, у нас будете? — спрашивает Дарьюшка, а все на меня исподлобья посматривает.
— Да, — говорит Корней, — покудова до тепла надобно будет прожить.
— А после куда?
— А куда путь лежать будет… верного еще ничего сказать теперь не могу.
Только она на эти его слова ровно усмехнулася; только так-то нехорошо да обидно, что разом мне Корнеевы слова вспомнились, которые он целовальнику в кабаке говорил.
— Чего смеешься? правду говорю, что остатние дни у вас здесь валандаюсь! — говорит Корней.
— Ну, и с богом! — отвечает Дарьюшка, а сама все на меня да на меня поглядывает.
Словно помертвел Корней.
— Ишь ты, подлая! — говорит.