— Да, я хочу есть! — отвечаешь ты, — мне нужно денег.
И ты протягиваешь руку… Стало быть, ты еще хороша, несмотря на твое страдание; стало быть, есть еще в тебе, несмотря на гнетущую нищету твою, нечто зовущее, возбуждающее застывшие силы шутливого старика, потому что он, не считая, кладет тебе в руку деньги; он не торгуется, хотя и знает, что может купить тебя за самую ничтожную плату…
— Ешьте, — говоришь ты мужу и сыну, бросая на стол купленный ужин, а сама садишься в угол.
— Это жадные волки дали, мама? — спрашивает тебя ребенок, с жадностью поглощая ужин.
— Да, это волк прислал, — отвечаешь ты рассеянно и задумчиво.
— Мама! когда же убьют голодных волков? — снова спрашивает ребенок.
— Скоро, дружок, скоро…
— Всех, убьют, мама? ни одного не останется?
— Всех, душенька, всех до одного, ни одного не останется…
— И мы будем сыты? у нас будет ужин?