— Однако ж, читали ли вы в «Петербургских ведомостях» артикль?[91] — возразил портфёль, с необыкновенным усилием напирая на слово «артикль».
— Знаем мы! — читали мы! — вздор все это, надуванция! гога и магога!
— Однако ж с большим увлечением написан…
— Увлечение? — загремела венгерка, — уж позвольте, насчет увлечения…
— Ги-ги-ги! — отозвалось по соседству.
— Так вот, изволите видеть, я все насчет увлечения-то! — продолжала венгерка, — да вот барышеньке все что-то смешно… веселая барышенька!.. так вот, насчет того-то… у меня, смею вам доложить, покойник батюшка, царство ему небесное, предводителем был, так вот это увлечение! Как замахает, бывало, руками… у! Отстаивал, нечего сказать! умел-таки постоять за своих покойник! Нет, нынче такие люди повывелись! — с фонарем таких не отыщешь! — нынче все разбирают: может, дескать, и прав!.. о-ох, времена тугие пришли!.. а барышенька-то все смеется… веселая барышенька!
— Когда же можно вас видеть? — говорил между тем исподтишка студент.
— Ах, какие вы, право, странные! — отвечала веселая барышенька, еще пуще закрываясь платком.
— Вы находите? — снова начал студент.
— Разумеется! ги-ги-ги!