— Schlecht[95], — сказал доктор в раздумье.
— Что ж? есть ли какая-нибудь надежда? — спросила Наденька.
— О, никакой! и не полагайте! а впрочем, поднимите пациенту голову…
Голову подняли.
— Гм, никакой надежды! — уж вы поверьте, я уж знаю!.. вы давали ему что-нибудь?
— Да, Иван Макарыч давал ему водки.
— Водки? schlecht, sehr schlecht…[96] a есть у вас водка?
— Не знаю; спрошу у Ивана Макарыча.
— Нет, не нужно: я так, более из любопытства… а впрочем, уж если есть, так отчего и не выпить?
Наденька вышла и минут через пять воротилась с графином.