Мощиньский ( останавливаясь посреди авансцены, к зрителям ). Мне девки выгоднее! мне девки больше дохода приносят!
Антонова ( тоскливо ). Ах, ты, господи! совсем было даже забываться стала, а Целестин Мечнславич тут как тут… точно вот ядом! точно вот ядом!
Кирхман. Memento mori, сударыня! Это значит: всякий помышляй о смертном часе!
Примогенов. Так, так! вот и нам, может, придется помышлять об нем… об смертном-то часе!
Постукин прислушивается. Вы, капитан, что-нибудь сказать желаете?
Постукин горько улыбается, крутит усы и крепко стискивает в руке чубук.
Антонова ( тихо Лизуновой ). Чтой-то, однако, Софья Фавстовна, Савва Саввич-то? Помнет-помнет губами, да и прочь пойдет! Помните, какой он развеселый да разговорчивый был?
Лизунова ( тихо ). Взволнован очень… от совре́менного вопроса взволнован… не спит, не ест… только трубку… трубку только курит!
Петров. А любопытно бы знать, очень бы любопытно, какие-то Иван Павлыч вести из Питера вывез?
Антонова. Однако позвольте вас, Разумник Федотыч, спросить, об каком это вы смертном часе изволите говорить?