Примогенов. Генералов много перед глазами, Целестин Мечиславич! Смотришь это на них, ну, и сам чем-нибудь заразишься!
Сергеев лениво улыбается. Несколько минут молчания.
Антонова. Ахти-хти-хти! Слушаешь вас, да только диву даешься! И устрицы, и генералы, и бог знает чего вы еще не приплетете! А об деле-то, об кровном-то, хоть бы слово!
Мощиньский. Да ведь вы не верите, Степанида Петровна?
Антонова. Все же, сударь, любопытно! Иногда и мельница мелет, и ту послушать любопытно! Болты-болты — и нет ничего!.. ну, и отойдешь!
Кирхман. У начальства, конечно, побывать изволили, Иван Павлыч?
Сергеев. Разумеется. Ну, конечно, приняли меня как нельзя лучше. Вообще, господа, должно сознаться, что Петербург стал неузнаваем. Я имел честь понравиться многим значительным лицам… беседовал с ними… представлял мои резоны… Даже противоречил, и никто ни разу не сказал мне ничего неприятного!
Мощиньский. Согласитесь, что это прогресс!
Петров ( Примогенову ). Что ж он, однако ж, об деле-то? Начните хоть вы, Разумник Федотыч!
Примогенов. А у нас, Иван Павлыч, слухи какие-то безобразные пали…