— А позволено ли будет узнать, si ce n’est pas une indiscrétion toutefois[29], какие пиесы будут играть?
— «Чиновника», — отвечает Дарья Михайловна.
— Ah! c’est sérieux! c’est très sérieux![30] только я вам скажу, тут надо актеру… par ce que c’est très sérieux![31]
Дарья Михайловна рекомендует Семионовича.
— Вы, конечно, поняли эту роль! — спрашивает его Максим Федорыч, — вы извините меня, что я делаю такой вопрос: дело в том, что это ведь очень серьезно!
Семионович вертит головою в знак согласия.
— Я видел в этой роли первоклассных наших актеров и, признаюсь, не совсем удовлетворен ими. Нет, знаете, этого жару, этого негодования… ну, и манеры не те… Вы ведь вообразите, что Надимов старинный дворянин, que c’est un homme de bonne famille[32], и вдруг этот человек решился не только принести себя в жертву отечеству, но и разорвать всякую связь с «старинным русским развратом»* …Mais il est presque révolutionnaire, cet homme![33]
— Я именно так и понял это, ваше превосходительство! — отвечает Семионович.
— Да, тут надо много, очень много жару, чтоб передать эту роль… О княгине я не спрашиваю: эта роль по всем правам должна принадлежать вам, — обращается Голынцев к Дарье Михайловне.
— А еще будут играть комедию, где Аглинька звонки рвет! — перебивает старший сын Голубовицких.