Доброзраков. А вот сейчас-с. Мы, признаться, ко всем этим тонкостям не привыкли; по-нашему, этак колбасы кусок, чтоб, знаете, жевать было что́.
Разбитной. Вы добрый, доктор!
Доброзраков ( налив рюмку водки, кланяется ). За здоровье его сиятельства, князя Льва Михайлыча!
Жив нов с кий. А мне, видно, без потчеванья выпить! ( Подходит к столу.)
Хрептюгин ( Доброзракову ). Что ты, что ты, Иван Петрович! — кто ж пьет здоровье водкой… Démétrius, что ж?
Дмитрий Иваныч. Сейчас, папаша! ( Убегает.)
Разбитной ( вслед ему ). Mais dites, mon cher, qu’on donne des verres et que le Champagne soit frappé[72]. ( Хрептюгину.) Мы вашего сына таки вышколим, Иван Онуфрич.
Лакей вносит поднос с стаканами и бутылку шампанского; Дмитрий Иваныч наливает всем, кроме Живновского. За здоровье его сиятельства, князя Льва Михайлыча! ( Выпивает.)
Дмитрий Иваныч. Ура! ( Выпивает.)
Доброзраков. Желаю здравствовать! ( Выпивает.)