Лобастов (с расстановкой). Д-да?.. стало быть, случилось что-нибудь?..
Фурначев. Представьте себе, что почтеннейший благоприятель явился ко мне с предложением насчет смерти нашего уважаемого Ивана Прокофьича! Как вы думаете, хорош поступок со стороны почтительного сына?
Прокофий Иваныч поникает головой.
Лобастов (пристально смотря в лицо Прокофью Иванычу). Д-да? так вот ты, брат, как?
Прокофий Иваныч отворачивается. Нет, ты посмотри мне в лицо-то!
Фурначев. И представьте себе, что он мне за эту механику полтораста тысяч предлагает… Шутка сказать, полтораста тысяч! (Прокофью Иванычу с чувством собственного достоинства.) За кого же вы меня, сударь, считали, спрашиваю я вас?
Лобастов (Прокофью Иванычу). А это, брат, ты не дурно придумал!.. Гм… свинья, брат, ты!
Фурначев. Так как же вам, ваше превосходительство, кажется поступок этого почтительного сына? Да главное-то, впрочем, я и забыл вам сказать: ведь почтеннейший Прокофий Иваныч с завтрашнего дня бороду бреет и одевается в пиджак!..
Прокофий Иваныч (в сторону). Господи!
Фурначев (обращается к Прокофью Иванычу). Государь мой! безнравственность вашего поступка так велика, что я за омерзение для себя считаю называться вашим родственником… Идите, государь мой, и помните, что сколько почтенна и достохвальна добродетель, столько же гнусен и непотребен порок!