Живоедова. Это от водки, сударь.
Иван Прокофьич (Лобастову). Ну, а как у вас с Гаврюшенькой-то?
Лобастов (махнув рукой). Не подается, дружище, не подается…
Живоедова. Да ты бы его, Иван Прокофьич, по-родительски поучил маленько… Ведь шутка сказать, Леночка-то тридцать первый годок все в девичестве да в девичестве…
Иван Прокофьич (задумчиво). Что ж, пожурить можно…
Живновский. А вы меня, благодетель, в ту пору позовите! у меня духом все сделается… у меня, я вам скажу, так это происходит: если начнет малый артачиться, так и за волосяное царство притянуть его можно!
Иван Прокофьич (с сердцем). Да отстань ты, шабала, тут дело говорят!
Живоедова (вздыхая). Чтой-то уж нынче молодые-то люди словно и на себя не похожи стали: ходят точно обваренные, никакого, то есть, форсу в них нет! Вот как я видала мужчин, так коли уж очень влюблен, да завидит женское-то платье… ну, сразу словно даже накинется, сердечный!
Живновский. Ну, точно вы мою жизнь рассказываете, Анна Петровна!
Живоедова. Куда тебе, сударь! (Вздыхает.)